Публикации

13.07.2017

Карты, деньги, два ствола

http://forum.vashdom.ru Андрей Медведев Победу на будущих президентских выборах в Кыргызстане определят деньги, внешний фактор и административный ресурс. Такой вывод позволяет сделать опрос экспертов, непосредственно вовлеченных в выборный процесс. Причем именно в такой последовательности, по мере убывания степени влияния перечисленных «составляющих


Актуально

30.06.2017

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

http://inosmi.ru Йеменский кризис Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании

Султангалиев: В 2016 году в Казахстане началась подготовка к транзиту власти

29.11.2016

http://press-unity.com
Жанар Тулиндинова 

часть 1 (часть 2)
Декабрь – пора подведения итогов года. Близящийся к завершению 2016-й год был чрезвычайно насыщен для Казахстана событиями политической сферы. Итоги года мы подводим вместе с казахстанским политологом Султанбеком Султангалиевым:

— Султанбек Хажимович, 2016 год начался с досрочного роспуска парламента. Некоторые эксперты посчитали, что вялая и небогатая на громкие политические заявления избирательная кампания стала свидетельством достигнутого внутриэлитного консенсуса. Насколько, по Вашему мнению, результаты прошедших выборов отражают настроения элит и политическую ситуацию в целом?

— На мой взгляд, казахстанские выборы любого формата не дают реального представления о политической ситуации в стране, соотношении сил и потенциале групп в казахстанской элите, а также о настроениях в обществе и реальных предпочтениях электората.

Выборы в нашей стране – это соблюдение конституционной формальности, своего рода необходимая декорация в театре, которая поблекла, обветшала, никого не интересует. Единственной интригой прошедших парламентских выборов был вопрос о том, пропустят ли в Мажилис еще одну партию и какую. Но уже к середине избирательной кампании, мониторинг активности предвыборных партийных штабов предельно ясно продемонстрировал, что парламентский расклад останется по-прежнему трехпартийным.

По избирательным кампаниям я бы не стал судить о наличии, либо отсутствии консенсуса в элите по той простой причине, что элитные группировки не участвуют в выборах как самостоятельные политические единицы – они все работают на результат правящей партии. Когда в СМИ мелькает неподтвержденная информация о том, что некое высокопоставленное лицо покровительствует определенной партии, не стоит делать на основании этого скоропалительных выводов.

Не являясь востребованным инструментом в политическом процессе, партии на сегодняшний день являются в большей степени обузой для отдельных лиц из высшего эшелона власти, нежели серьезным политическим проектом. Безусловно, в посттранзитый период, когда роль парламента усилится, партии с уже известным брендом будут цениться на вес золота. Но до этого еще надо дожить.

— В апреле нынешнего года Казахстан всколыхнула волна земельных протестов. Как так получилось, что элита, продемонстрировавшая единство во время парламентских выборов, «прозевала» народное недовольство? Какие социальные процессы стоят за этими событиями? Как бы Вы оценили реакцию властей на этот вызов?

— Прежде всего, я испытываю сомнению по поводу того, что причиной земельных митингов, имевших место в Западном Казахстане, были поправки в действующий Земельный кодекс. Земельный вопрос стал абсолютно надуманным, искусственным поводом для акций протеста, так как никакой идеи продажи земли иностранцам в поправках заложено не было, а нормы аренды земель сельскохозяйственного назначения иностранными инвесторами у нас действуют, если я не ошибаюсь, еще с 2003 года.

Лично я воспринимаю митинги в Атырау и Уральске как проявление недовольства части элиты, преимущественно региональной, проникновением на нефтегазовый рынок китайских кампаний. Это недовольство и было оформлено в виде массовых акций протеста. Простое сопоставление фактов наталкивает на этот вывод.

Впрочем, было бы большим упрощением объяснять митинги только внутриэлитными разборками, поскольку в других городах инициаторами протеста были люди, не принадлежащие к нефтегазовому сектору. Митинги, на мой взгляд, стали также проявлением недовольства народа неэффективной работой исполнительной власти, запущенными проблемами в социально-экономической сфере.

Реакцию власти можно охарактеризовать как оперативную и адекватную: был наложен мораторий на принятие поправок в Земельный кодекс, создана комиссия, во всех регионах прошли обсуждения земельного вопроса с участием представителей госорганов и общественности. Власти наконец-то озаботились проблемой выдачи земельных участков под индивидуальное жилищное строительство. У меня возникает только один вопрос: почему этого нельзя было сделать до митингов? Протестные акции весны 2016 года еще раз продемонстрировали отсутствие эффективных коммуникаций между обществом и властью.

— Летом 2016 года в Казахстане вновь активизировалось экстремистское подпольн, результатом чего стали теракты в Актобе и Алматы. Как Вы считаете, с чем связан этот всплеск радикализма?

— Казахстан, к счастью, находится в приличном удалении от очагов международного терроризма и огражден от театра военных действий целым рядом сопредельных государств. Благодаря этому, непосредственной военно-политической угрозы для нашей страны ДАИШ на сегодняшний день не несет. Опасность заключается в ползучем распространении идей экстремизма, прикрывающегося исламом.

Главной задачей идеологического характера является, на мой взгляд, профилактическая работа среди верующих. Но одной идеологии для эффективного противостояния религиозному экстремизму, конечно, недостаточно. Необходимо повысить уровень жизни населения, в первую очередь, в сельской местности, обеспечить создание новых рабочих мест. Радикальные идеи обретают благоприятную почву для распространения там, где есть бедность.

— В 2016 году в Казахстане появилось три новых министерства – информации и коммуникаций, по делам религии и гражданского общества, оборонной и аэрокосмической промышленности. Зачем, по Вашему мнению, были созданы новые ведомства? Какие перспективы они имеют? Можно ли констатировать первые результаты их деятельности?

— Мне сложно определить свое отношение к министерству оборонной и аэрокосмической промышленности. Надеюсь, что какие-то объективные предпосылки для принятия решения о создании этого министерства всё-таки были.

Что касается двух других министерств, то они возникли как реакция исполнительной власти на земельные митинги и теракты в Актобе и Алматы.

Руководство министерства информации и коммуникаций, без сомнения, достаточно четко представляет себе свои функции и принципы деятельности.

Ведомство Даурена Абаева сейчас переживает сложный период, связанный как с кадровым обеспечением, так и с судебными процессами над крупными фигурами казахстанского медиа-пространства. Однако министерство уже активно проявило себя, презентовав обществу концепцию законопроекта «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты РК по вопросам информации и коммуникаций».

Перед молодым министром стоит очень сложная задача – сделать государственные СМИ конкурентоспособными, вернуть им доверие населения, сформировать эффективную государственную информационную политику. Ведь земельные митинги стали возможными, в том числе, из-за того, что государственные информационные ресурсы, несмотря на миллиардные вливания, вчистую проиграли немногочисленной группе блогеров. Первый осязаемый результат работы нового министерства мы увидим после принятия предложенных поправок. Посмотрим, как они повлияют на медиасферу.

Не менее хлопотное хозяйство досталось харизматичному Нурлану Ермекбаеву – первому казахстанскому министру по делам религий и гражданского общества. Наибольшую озабоченность вызывает растущая популярность салафитского течения в исламе. По данным КНБ, в Казахстане насчитывается 30 тыс. салафитов. Возможно, реальная цифра намного выше. А ведь именно из адептов этого течения вербуются активные члены ДАИШ.

Другой аспект деятельности ведомства Ермекбаева – развитие и углубление сотрудничества неправительственного сектора и государственных органов. Считаю правильным, что эти крайне важные и значимые сферы общественно-политической жизни были поставлены под особый контроль.

Прошло слишком мало времени с момента создания новых ведомств, чтобы давать какую-либо оценку из деятельности, однако их первые шаги внушают оптимизм.