Договоренность Керри с Сергеем Лавровым, его российским коллегой, была впечатляющим образом нарушена на прошлой неделе. Сирийская армия и военно-воздушные силы при поддержке российских бомбардировщиков незамедлительно начали операцию против контролируемой повстанцами восточной части Алеппо, которая, возможно, является самой ожесточенной с начала войны в Сирии. В новостных сообщениях ситуация начинает напоминать блицкриг в низшей лиге, и, судя по всему, эти действия направлены на то, чтобы решительно достичь окончательного результата. Почему именно такой вариант, почему сейчас? Мы достигли критического момента в этом весьма сложном кризисе после окончания холодной войны. Поэтому важно правильно осмыслить последние события, несмотря на то, что наши корпоративные средства массовой информации не собираются оказывать нам какую-либо помощь.

Другими словами, мы занимаемся поиском причинных связей. Поразительная скорость и жестокость нового сирийско-российского наступления заставляет нас задать себе этот вопрос. Насколько можно понять, мы видим проявление ничем не сдерживаемой силы. Это также атака на дипломатические усилия Керри, и мы не должны упустить из вида показанный в гневе средний палец. А если это агрессивные действия, то мы должны также воспринимать их как реакцию и затем задать вопрос: «Реакция на что?»

Администрация Обамы, вызывая явное недоумение у русских, настаивала на секретности в тот момент, когда 9 сентября было достигнуто соглашение между Керри и Лавровым. Мы даже ничего не знаем о его содержании, за исключением краткого изложения обязательств, взятых на себя каждой стороной. Как уже широко сообщалось, русские должны были ограничить количество вылетов бомбардировочной авиации правительства Асада и своих собственных для нанесения ударов по обозначенным целям — по позициям «Исламского государства» и «ан-Нусры» (запрещенные в России группировки —ред.), а гуманитарным конвоям гарантировался безопасный проход. Американцы должны были потребовать от своих «умеренных повстанцев» — мы, разумеется, ставим здесь кавычки — отделиться от тех повстанцев, которые считаются неумеренными. Если бы все пошло хорошо, мы были бы готовы к достижению прорыва с определенными последствиями — российские и американские офицеры военно-воздушных сил разработали бы совместную стратегию для борьбы против «Исламского государства» и «ан-Нусры», то есть против двух группировок, которые, по мнению обеих сторон, должны быть разгромлены.

В этом деле, как обычно, много официально порожденной неясности, и к такому выводу приходишь, пытаясь понять, почему так быстро и так основательно все сломалось после вступления в силу договоренности между Керри и Лавровым. Банальным на данный момент представляется утверждение о том, что в этом конфликте нет невиновных, за исключением его жертв и миллионов людей, ставших беженцами. Создается впечатления, что Асад и его противники на поле боя несерьезно отнеслись к этой сделке. Ничего нового в этом нет. Однако существует новая реальность, которую мы должны учитывать: Москва, кажется, утратила доверие к американцам. В течение долгого времени она пыталась установить «партнерские» отношения с Вашингтоном — российские