Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу, выступая перед однопартийцами в Анатлье, резко отозвался о попытках США оказывать влияние на внутреннюю политику турецкого руководства. Поводом для этого стало распространенное 11 сентября 2016 г. заявление американского посольства в Анкаре. В нем США высказали свою обеспокоенность отстранениями от должности руководителей местной администрации в юго-восточных провинциях Турции в связи с расследованием вопросов поддержки террористической деятельности. В заявлении была также выражена надежда, что назначение на освободившиеся должности уполномоченных государством лиц будет временным явлением и что граждане Турции «вскоре получат возможность избрать местную администрацию в соответствии с турецким законодательством».

Ответом на американское заявление стали слова Чавушоглу о том, что «посол США не является губернатором Турции» и его деятельность должна ограничиваться рамками Венской конвенции, определяющей полномочия иностранных представительств. Возмущение турецкого министра было подхвачено некоторыми известными политиками. Так, лидер оппозиционной Партии националистического движения (третьей по влиятельности в Турции) Д. Бахчели заявил, что «Турция – не 53-й штат США, а независимое государство».

Этот инцидент стал очередным проявлением напряженности, которая сохраняется между Турцией и США, несмотря на неоднократные попытки снизить ее остроту. В последние годы в турецко-американских отношениях все чаще возникают подобные «мини-кризисы», которые ярко свидетельствуют о наличии между Анкарой и Вашингтоном серьезного груза противоречий, недопонимания и взаимного неудовольствия. При этом в Анкаре все чаще обвиняют Белый дом в стремлении вмешиваться во внутриполитическую ситуацию в Турции. Достаточно вспомнить, например, заявления Р.Т. Эрдогана после неудачной попытки переворота в июле 2016 г., а также в период волнений в Турции в июне 2013 г. и в ходе коррупционного скандала в декабре 2013 г.

Если добавить к этому недовольство турецкого руководства сдержанной позицией НАТО в ситуациях, которые Турция воспринимала в качестве угрозы своей национальной безопасности, невольно напрашивается вопрос о перспективах тесного союза Анкары и Запада.

Справедливости ради следует отметить, что отношения Турции с США и НАТО – ключевыми западными партнерами Анкары, – никогда не напоминали собою идиллию. Этого не было даже в период «холодной войны», когда мир был расколот на два противостоящих лагеря, которые находились в состоянии повышенной готовности к вооруженному столкновению. Несмотря на важную стратегическую роль, которая отводилась Турции в военном планировании США и НАТО, в отношениях сторон нередко возникали острые конфликты. Турцию всегда тревожил вопрос, насколько альянс будет готов выполнить свои обязательства в случае, если она подвергнется нападению. Серьезный кризис разразился в 1964 г., когда американский президент Л. Джонсон официально заявил, что НАТО не станет защищать Турцию, если она подвергнется советской атаке по причине вторжения на Кипр. Тяжелым ударом по турецко-американским отношениям стало оружейное эмбарго, которое Вашингтон ввел в отношении своего союзника по НАТО после вторжения турецкой армии на Кипр в 1974 г.

Противоречия сохранились и на современном этапе, когда роль Турции в Североатлантическом альянсе и ее значение для политики США на Ближнем Востоке изменились, но не утратили своей важности. Территория Турции служит опорным пунктом, который позволяет США и НАТО решать геостратегические задачи далеко за пределами евроатлантического региона. И