Для многих СМИ освещение конфликта сопряжено с ужасными трудностями, от физических опасностей, до информационной линии правительства и подхода к отображению конфликта, что оставляет широкое поле для маневра Исламскому государству.

«Привет Марин, мы начинаем через 30 минут. Ты готова сделать репортаж о восточном Алеппо?»

30 минут. Восточный Алеппо. Полторы минуты в эфире. Восточный Алеппо. 300 километров от моего дома в Бейруте.

Эта статья — отражение моего раздражения, которое вскипает с приближением новых включений, тогда как сирийские и российские бомбардировки усиливаются после новости о подписании договора России и Америки в стремлении максимально продвинуть позиции до вступления в силу перемирия.

Прямое включение — это часть «классической» журналистской работы. Этому учат на журфаке. В целом, это довольно просто, если вы можете обращаться к черному кружку (объективу камеры), как к живому человеку. Я на месте. Как уважающая деонтологию журналистка, которая должна донести информацию до всех, я рассказываю о том, что вижу собственными глазами. Сгоревшие машины, пыль, которая забивается в нос, глаза и уши, когда под бомбами рушатся здания, гул самолетов и беспилотников, женский плач. И вы верите мне. Я нахожусь там, становлюсь вашими ушами и глазами. Это называется информация из первых рук.

В Алеппо же ничего подобного нет. Туда невозможно попасть. Говорить приходится из Бейрута: такова участь всех корреспондентов. Поэтому мы копаемся в Twitter, становимся экспертами по «страницам Абу» (Абу такой-то или такой-то), изучили все виды машинного перевода и буквально живем в WhatsApp в погоне за мрачными рассказами очевидцев: врачей, спасателей, активистов и правозащитников. И поглядываем на доклады Сирийского центра прав человека, символ сирийских ужасов.

Иногда, попадая во Францию, журналисту приходится выслушивать обращенные ко всей нашей профессии обвинения, словно корреспонденты — это некое единое целое, которое следует общей логике: «Почему больше ничего не слышно о Сирии? Ты когда едешь в Сирию?»

Обрезанные бороды, сожженные чадры и забытая объективность

Поехать на место событий. Или, скорее, на места событий, потому что в каждой зоне (а она может быть размером с квартал) действует собственная политическая логика. Некоторые, вроде курдов на востоке Сирии, охотно принимают иностранные СМИ. Что только приветствуют ограниченные в передвижениях журналисты. И их легко понять после многих лет навязанной воюющими сторонами информационной блокады. Только вот бывает, что из-за этого они начинают забывать о предосторожностях.

Вы наверняка видели фото и видео освобождения города Манбидж на севере Сирии, который два с половиной года жил под властью террористов Исламского государства. В начале августа их выбили оттуда Демократические силы Сирии, которые получают вооружение, подготовку и финансирование от США, и где главная роль отводится сирийским курдам. Вспомните о тех трогательных кадрах женщин, которые жгут чадру, и состригающих бороду мужчин.

«Сплошной пиар», — бушует Хала Кодмани, репортер Libération и специалист по Сирии. С этим согласен и ряд других журналистов, которые освещают обстановку в регионе. «Все это сразу показалось мне наигранным», — считает ближневосточный корреспондент одного из крупнейших англосаксонских СМИ. Тем не менее, вы, телезрители и пользователи интернета, видели эти кадры без сносок и замечаний. Сначала они были сняты курдским каналом Kurdistan 24, а затем переданы агентством Reuters своим подписчикам, то есть практически всем СМИ.

«Я видел материал до монтажа, — рассказывает англосаксонский журналист. — Один человек подходит с ножницами к другому, чтобы обрезать ему бороду. Тот отказывается. Его упрашивают, и он, в конце концов, соглашается». «Было бы интересно посмотреть сейчас на этих людей, взглянуть, какой длины у них борода», — без улыбки продолжает он.

«Такие кадры снимают, чтобы завоевать расположение западных СМИ», — считает Хала Кодмани. Курды рисуют такую картину, которая позволяет им заручиться симпатией западной общественности. «Я знаю людей в Манбидже, которые говорят, что Исламское государство не слишком изменило их жизнь по сравнению с сирийским режимом, и уж точно не считают курдов спасителями». Что