Публикации

13.07.2017

Карты, деньги, два ствола

http://forum.vashdom.ru Андрей Медведев Победу на будущих президентских выборах в Кыргызстане определят деньги, внешний фактор и административный ресурс. Такой вывод позволяет сделать опрос экспертов, непосредственно вовлеченных в выборный процесс. Причем именно в такой последовательности, по мере убывания степени влияния перечисленных «составляющих


Актуально

30.06.2017

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

http://inosmi.ru Йеменский кризис Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании

Анкара и Тегеран: Конфликт или партнерство?

14.01.2016

Страницы: 1 2 3

http://csef.ru
Панкратенко И.
Обмен более чем резкими заявлениями между Анкарой и Тегераном в декабре прошлого и в начале января нынешнего года поставил вопрос о том, не прибавиться ли к уже существующему списку связанных с Ближним Востоком конфликтов еще и противостояние Ирана и Турции. Актуальность этого вопроса тем более возросла после теракта 12 января в Стамбуле, который США и НАТО уже пытаются представить Эрдогану и Давутоглу как аргумент для расширения сотрудничества Анкары с Западом в Сирии.Причем, данный вопрос имеет для Тегерана и, в определенной мере, для Москвы, вполне прикладное значение. Очередной всплеск напряженности в отношениях с саудитами заставляет иранское руководство внимательно наблюдать за маневрами турецких политиков – не используют ли они развитие событий как предлог для пусть и тактического, но достаточно неприятного Тегерану сближения с Эр-Риядом. Чего здесь больше – стремления Эрдогана извлечь из конфронтации Ирана и саудитов максимум выгод для экономики Турции? Или же все серьезнее, и речь идет о временном альянсе, смещающим баланс сил в регионе?Не менее актуальны ближайшие перспективы ирано-турецких отношений и для Москвы, решение которой максимально «наказать» Анкару пока остается неизменным. В конце концов, для российских политиков важно иметь адекватное представление о том, до каких границ ее позиция по Турции получит поддержку в Иране, чтобы избежать недавних разочарований, таких, например, как позиция Китая по Крыму или реакция ряда государств-членов ЕврАзЭс в вопросе ответных антизападных санкций.С чего все началось на этот раз?Наивным было бы утверждать, что конфликт возник на пустом месте. Позиция Анкары в отношении ситуации в Сирии всегда воспринималась в Тегеране с, мягко говоря, раздражением. И было отчего – война в этой стране развела два государства, отношения между которыми всегда находились в коридоре между партнерством и конкуренцией, по разные стороны баррикад. Поддержка Дамаска обходится Ирану с 2014 года в безвозвратные расходы на сумму свыше десяти миллиардов долларов из бюджета, то есть – почти 2,4% номинального ВВП. Подводя, тем самым, расходы Исламской республики на поддержание внешнеполитического потенциала к опасной черте перенапряжения. Но главные потери Тегерана в Сирии – люди, элита КСИР, беззаветно преданные идеалам Исламской революции.

Причем, эти потери наносят в том числе те, кого Турция поддерживает, вооружает и финансирует. В таких условиях разделять политику и экономику, чем, собственно, длительное время в двухсторонних отношениях и занимаются Анкара и Тегеран, достаточно сложно, рано или поздно – прорвет. К тому же Иран в течение прошлого года с максимальной подозрительностью наблюдал за флиртом турецкого руководства с саудитами и Катаром. И хотя через официальные, полуофициальные и совсем уж неформальные каналы турецкая сторона убеждала иранцев, что речь идет исключительно о решении хозяйственных вопросов – кредитовании деньгами монархий нуждающейся в финансовых вливаниях турецкой экономики – особого доверия это не вызывало. В итоге, напряжение достигло такой точки, что оказалось достаточно информационной утечки в СМИ подробностей телефонного разговора Эрдогана с Роухани в начале декабря, чтобы накопившиеся у сторон взаимные претензии выплеснулись в публичное пространство.

Как утверждают, в разговоре с Роухани Эрдоган потребовал пресечь выступления иранских масс-медиа и заявления некоторых политиков об участии близких ему лиц в торговле игиловской нефтью. Более того, по утверждению некоторых источников, Эрдоган якобы сказал Роухани о том, что иранской стороне прекрасно известно, что эта нефть принадлежит Иракскому Курдистану и не стоит, дескать, иранскому президенту повторять тезисы российской пропаганды.

Ментальность иранцев такова, что если хочешь проблем в отношениях с этой страной – поговори с ним высокомерно, а просьбу изложи в виде требования. Реакция последует незамедлительно, конкретно и весьма неприятно может удивить. Как, собственно, и произошло уже 4 декабря, когда официальный представитель иранского МИДа Хосейн Джабер Ансари призвал Турцию вести себя более достойно, «воздерживаться от авантюр и нести ответственность за выбранную политическую позицию».

Для средств массовой информации и политиков Ирана это заявление послужило своеобразным сигналом к началу дискуссии о подлинной роли Турции в регионе. Уже 5 декабря советник верховного лидера по внешней политике Али Акбар Велаяти, ключевая фигура в отношениях Ирана с внешним миром, напомнил турецкому руководству, что выпады Эрдогана «ни к чему, кроме нагнетания напряженности, не приведут». Его поддержал другой «тяжеловес», глава парламентской комиссии по вопросам национальной безопасности и внешней

Страницы: 1 2 3