Публикации

13.07.2017

Карты, деньги, два ствола

http://forum.vashdom.ru Андрей Медведев Победу на будущих президентских выборах в Кыргызстане определят деньги, внешний фактор и административный ресурс. Такой вывод позволяет сделать опрос экспертов, непосредственно вовлеченных в выборный процесс. Причем именно в такой последовательности, по мере убывания степени влияния перечисленных «составляющих


Актуально

30.06.2017

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

http://inosmi.ru Йеменский кризис Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании

Россия и Иран: что мешает партнерству?

19.12.2014

Страницы: 1 2

Игорь Панкратенко  
http://www.regnum.ru

На итоговой пресс-конференции президента России Владимира Путина второй год подряд присутствует «иранская тема». Однако на этот раз в контексте российских отношений с Востоком упоминались только три страны: Китай, сотрудничество с которым постепенно приобретает характер стратегического союза, Турция, ставшая одним из главных экономических партнеров Москвы в регионе Ближнего и Среднего Востока, и Иран. После ответов главы государства стало ясно, что с Тегераном дела обстоят не так однозначно.

На прошлогодней пресс-конференции президента партнерство с Ираном декларировалось в качестве одного из приоритетов российской внешней политики, что само по себе было новацией, поскольку в многовековой истории отношений между Ираном и Россией было много чего, но вот партнерства, то есть масштабного и планомерного сотрудничества в вопросах экономики, политики и ключевых проблем региональной безопасности на огромном пространстве от Афганистана до Сирии, от Каспия до Персидского залива — еще не наблюдалось.

Оптимизм сторонников сближения как в самом Иране, так и в России вскоре сменился изрядной долей скепсиса, поскольку, как показала суровая проза будней, динамика отношений прямо противоречила политическим контактам и торгово-экономическим отношениям. Товарооборот между странами продолжал сокращаться, заявленные масштабные экономические проекты бесконечно путешествовали по чиновничьим кабинетам в Москве и Тегеране, а координация внешнеполитических шагов свелась в большинстве своем к вопросам позиций на переговорах по ядерной программе Ирана.

Для тех, кто внимательно анализировал ирано-российский диалог, очевидными становились два обстоятельства.

Во-первых, в отношених Москвы и Тегерана отсутствовал системный подход. У России не было «иранского проекта», а у Ирана — «российского». Стороны даже на экспертном уровне не определили совместные интересы и задачи, которые им необходимо было достичь; полноценной «повестки дня» никогда, по большому счету, не существовало. Ставка в Москве и Тегеране была сделана на заключение нескольких контрактов в энергетике и экспорте нефти. Предполагалось, что «все само собой образуется и устроится».

Во-вторых, Россия и Иран совершенно не учли, что в политических элитах и в профессиональных сообществах двух стран имеет место достаточно мощная прослойка тех, кто по целому ряду причин выступает против такого партнерства. Речь не обязательно идет о тех, кто ориентирован исключительно на Запад: в условиях обострившегося «холодного мира» растут опасения относительно реакции Запада на российско-иранское сближение. Достаточно вспомнить, что как только в начале 2014 г. в прессу просочились слухи о подготовке «Большого нефтяного контракта» между двумя странами, на Западе началась информационная кампания по поводу «сепаратной сделки Кремля, нарушающей женевские договоренности и двусторонние соглашения с США по иранскому вопросу».

В дело вступила уже «тяжелая артиллерия». В Совете национальной безопасности США контракт расценили как нарушение международных санкций по отношению к Ирану, не особо обращая внимание на то, что Россия четко и недвусмысленно дала понять: односторонние санкции в отношении Ирана неправомерны. Затем официальные представители США по различным каналам предупредили Россию, что подписание контракта повлечет за собой экономические санкции против российских предпринимателей, компаний и банков, участвующих в экономических проектах с Ираном.

Большое давление было оказано на иранского президента Хасана Рухани, которому через неофициальные каналы ясно дали понять, что в случае сближения с Москвой, Тегеран может забыть о шансах на снятие «калечащих санкций». Политические комбинации Запада, включающие в себя как шантаж, так и щедрые посулы экономических бонусов и преференций, привели к тому, что в наметившемся российско-иранском сближении «слабым звеном» оказалась именно администрация иранского президента.

Стороны не успели реализовать масштабные проекты, которые заставили бы совместно переживать за их судьбу. Груз взаимных претензий и недоверия еще не до конца был ликвидирован. При первых же серьезных испытаниях (падение цен на нефть, проблемы в экономике двух стран, украинский кризис и провал усилий Рухани по снятию санкций с Ирана) в диалоге между Тегераном и Москвой начали возникать паузы, умолчания и недопонимание.

«Нужна воля с обеих сторон, нужно, чтобы эти контракты, в том числе в области нефти, были выгодными», — отметил на ежегодной пресс-конференции глава российского государства В. Путин, намекая на позицию некоторых членов администрации иранского президента Х. Рухани. И в первую очередь — на министра нефти Ирана Бижана Зангане, который 10 декабря сделал беспрецедентное заявление: «Предположения о своповых поставках иранской нефти не соответствуют

Страницы: 1 2