Публикации

13.07.2017

Карты, деньги, два ствола

http://forum.vashdom.ru Андрей Медведев Победу на будущих президентских выборах в Кыргызстане определят деньги, внешний фактор и административный ресурс. Такой вывод позволяет сделать опрос экспертов, непосредственно вовлеченных в выборный процесс. Причем именно в такой последовательности, по мере убывания степени влияния перечисленных «составляющих


Актуально

30.06.2017

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

http://inosmi.ru Йеменский кризис Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании

Алтай Акчулаков: Мы уверенно можем сказать, что нашим детям, нашим внукам, да и правнукам, хватит нефти в недрах…

03.08.2014

Источник: «Caspian Bridge»
Эксклюзивное интервью для «Caspian Bridge»
одного из старейших геологоразведчиков Казахстана Алтая Акчулакова.

Caspian Bridge: Давайте, начнем с рассказа об основных этапах истории казахстанской нефти?

Алтай Акчулаков: Первые поисковые работы начались еще в позапрошлом веке, в 1888 году, а первый приток нефти был получен в 1899 году на месторождении Карашунгул. Это событие и считается датой начала казахстанской нефтедобычи.

В дореволюционный период было открыто два месторождения — в 1911 году Доссор, которое функционирует по сегодняшний день, и в 1914 году — Макат. Они расположены близко друг от друга. Вообще месторождения были небольшие, добыча началась с 1920 года, а когда уже установилась советская власть, начали проводить работу сравнительно более интенсивную, начались активные поисковые работы и был открыт еще ряд небольших месторождений.

С началом Великой Отечественной войны, когда были оккупированы западные области Советского союза, в том числе многие месторождения, роль казахстанской нефти оказалась высока. Тогда ее называли «эмбинской», по названию реки Эмба. Ей придавалось большое значение и эмбинская нефть полностью служила интересам страны, использовалась для производства и бензина, и масел и других нефтепродуктов, хотя объемы добычи тогда были, скажем, мизерные. В 1940-м году годовая добыча составляла всего 700 тысяч тонн. До 1960-го года добыча шла только в Атырауской области, тогда еще Гурьевской, и к 1960-му году достигла уровня 1 млн. 600 тысяч тонн.

Впоследствии начался новый этап — это было связано с открытием нефтяных месторождений в Мангистауской и Актюбинской областях. И вот, в 1980-м году добыча нефти достигла 18,7 млн. тонн, а газа — 4 млрд. 314 млн. куб. метров. К 1995 году добыча нефти возросла до 20,6 млн. тонн, газа — до 5 млрд. 915 млн. куб. метров. Но между восьмидесятыми и серединой девяностых годов прибавились еще месторождения в Западно-Казахстанской и Кызылординской областях, то есть, нефтедобыча производилась уже в пяти регионах страны. В 2005 году добыча нефти в Казахстане достигла 61 млн. 450 тысяч тонн, газа — 26 млрд. куб метров, в 2013 году нефти — 81 млн. 700 тысяч тонн, газа — 41,7 млрд. куб. метров. Если сравнивать эти цифры видно как возрастает темп роста добычи. Этот темп роста будет продолжаться в ближайшее время. Дальнейший рост добычи, к сожалению, ограничивается тем, что у нас после получения независимости Казахстана резко упал уровень геологоразведочных работ по поиску нефти и газа, соответственно, уменьшились эти работы и по твердым полезным ископаемым, и по другим, цветным металлам, и так далее. Но этот рост означает, что есть потенциал для того, чтобы мы вышли на уровень государств Персидского залива, а может и чтобы превзойти их, ведь есть солидный резерв. Думаю, что не пройдет 20-30 лет, и мы выйдем уже на уровень 140-150 млн. тонн, а может и больше. Это зависит опять-таки от того, как будет наше государство увеличивать объем геологоразведочных работ. Пока что они ведутся в основном компаниями-инвесторами и в очень незначительном объеме, поэтому и стоит вопрос об увеличении этих работ за счет государственного бюджета. Геологоразведочные работы затратны, но они оправдают себя в будущем. Дело в том, что до 2012 года считалось, что прогнозные ресурсы углеводородного сырья в Казахстане где-то на уровне 17 миллиардов. Еще когда начались все эти работы, академик Губкин (прим.: И.М. Губкин — геолог, создатель советской нефтяной геологии, общественный и государственный деятель) оценивал объем ресурсов в 1 миллиард. Это был прогноз по уровню той информации, которая имелась тогда, теперь подтвержденные запасы довольно превысили этот уровень. С конца 2012 года, когда выполнили комплексные исследования всех осадочных бассейнов Казахстана, а их 15 только крупных, мы сегодня уверенно прогнозируем ресурсы на уровне 76 миллиардов тонн, это и нефть, и газ, и конденсаты, взятые в совокупности. Это обстоятельство настоятельно требует на сегодняшний день дальнейшего наращивания геологоразведочных работ и естественно, соответствующего наращивания уровня добычи нефти. Вот, такова история.

Caspian Bridge: Можем ли мы ожидать, возможно, в силу каких-то особенностей геологических территорий Казахстана, обнаружения новых крупных месторождений?

Алтай Акчулаков: До определенного времени поиски нефти и газа проводились только в западных регионах, это прикаспийская впадина, Мангышлак, северный Устюрт. Они и были первоначальными регионами, где начали добывать углеводороды. Потом к ним подключилась Западно-Казахстанская область. Остальные 12 бассейнов расположены в восточной части Казахстана. Если взять западную границу, условно — меридиан Уральских гор, то долгое время эти места считались бесперспективными. Серьезные исследователи, которые занимались этим районом, на своем, недостаточном уровне информации, который имелся к тому времени, на том уровне методик проводимых исследований, считали эти районы бесперспективными.

Со временем в Казахстане начали развиваться, как методика, так и интенсивность геологоразведочных работ, и сегодня мы владеем намного большей информацией, чем прежде. Новые исследования дали нам, например, месторождения в Кызылординской области, Южно-тургайский бассейн, в частности, Кумколь, который сейчас всем известен. Сегодня в Кызылординской области мы имеем уже 37 месторождений, которые вовлечены в разработку и добычу.

Мы получили газ, пусть хоть пока и не в большом объеме, в Жамбылской области, это Чу-Сарысуйский бассейн. На сегодняшний день разрабатывается газовое месторождение Амангельды. Абсолютно безнадежными считали дальневосточные районы, но мы сегодня имеем газовые месторождения в Восточном Казахстане, в Зайсанском бассейне. Когда анализируешь весь этот материал и полученную геолого-геофизическую информацию, появляется оптимистический настрой, и, я считаю, все 15 осадочных бассейнов окажутся перспективными. У нас еще далеко не полностью используются космические исследования, для этого нужны соответствующие технологии, соответствующая методика и соответствующие подходы исследователей. Вполне возможно настанет время, когда мы уже по космическим исследованиям сможем закладывать в программы месторождения и открывать их на земле с первой попытки. Если в совокупности все это взять в расчет, то можно утверждать довольно уверенно, что Кашаган, Тенгиз, Карачаганак, — это далеко не последние крупные открытия. Могут открыться и более крупные, более уникальные. Кашаган на сегодняшний день считается наиболее крупным месторождением в мире, но мы надеемся, что откроем еще крупнее.

Caspian Bridge: 2 июля министр нефти и газа Узакбай Карабалин заявил, что нефтедобыча на Кашагане начнется не раньше 2015 года. На ваш взгляд, каковы причины отсрочки запуска проекта? Сможем ли мы к 2015-му году наладить работу Кашаганского месторождения?

Алтай Акчулаков: Во-первых, нужно учитывать географическое расположение самого месторождения. Кашаган находится в акватории Каспия — водоема морского типа по своим масштабам, но не имеющего выхода к мировому океану. У Каспия есть фауна, будем говорить, даже доисторическая, очень ценная, это осетровые рыбы. 75% осетровых в мире — это Каспий, поэтому в советское время там поиски нефти мы не проводили, учитывались затраты, хотя и Кашаган, и Тенгиз по старым материалам были известны. Туда не шли, потому что экономически в то время это было невыгодно.

Экологически, учитывая, что у нас не были разработаны соответствующие правила и методики, это было вообще убийственно. Но, тем не менее, с 1993 года, после получения независимости Казахстана, был поднят вопрос об освоении шельфа и, соответственно, был создан концерн «Казахстанкаспийшельф», были проведены геофизические работы, потом к сотрудничеству привлекли иностранные крупные компании, у которых есть высокоэкологичные технологии. Что Тенгиз, что Карачаганак, что Кашаган, ну и ряд других месторождений, в них очень высокое содержание серы и сероводорода, углекислого газа, это все агрессивные элементы. Особенно сероводород, одного глотка любому живому организму достаточно чтобы он погиб. Поэтому там необходимо использовать оборудование из антикоррозийных металлов, высокопрочных металлов. Мне кажется, несколько не учли это обстоятельство, вот, первая ошибка.

Был проложен трубопровод по дну моря до Атырау, где располагается завод по переработке продукции, туда должны были доставлять сырую нефть, конструктивные детали не могу обсуждать по той простой причине я не участвовал в этом строительстве, но, однозначно, была допущена ошибка при прокладке трубопровода. Хотя очень долго осваивалось это месторождение, по трубопроводу пускали пробную нефть, конденсат, газ и так далее. Может играть определенную роль то, что трубопровод проложен по дну, мы далеко еще не все знаем, что там творится, пока только обнаружили пробоины в этой трубе. В прошлом году, когда запускали кашаганский комплекс, на открытии присутствовал Нурсултан Абишевич, был премьер-министр Англии, я также участвовал в мероприятии, мы с радостью это все воспринимали, но уже тогда понимали, что есть и недостатки. Торопиться в таких случаях равноценно самоубийству, раз уж так случилось, надо сейчас обдуманно все обследовать и принять серьезное решение по качеству проводимых работ. Наверное, сейчас начнут искать кто прав, кто виноват, но от этого проблема не решится… Поэтому нужно, чтобы новый оператор, который будет дальше работать, не должен просто реанимировать то, что было сделано, вряд ли даст результат, я думаю, будет только затягивание времени и бесцельная затрата средств, нужно кардинальное решение. Это одно дело.

На Кашагане расположена уникальная платформа, выполненная по спецзаказу. Но с того времени, как ее установили, прошло уже несколько лет и она уже начинает стареть. Естественно, платформа не рассчитана на одну скважину, но как только начнется реальная добыча, количество скважин кратно увеличится. Это также нужно учесть и подумать над решением. Месторождение может давать как минимум половину того, что мы сегодня добываем, а то и больше, возможен объем и в сто миллионов, и за сто двадцать миллионов добычи… Естественно, когда со всех сторон жмут, то министр, или другие специалисты, они всегда называют ближайшее возможные сроки, но я не уверен, что все случится к 2015 году. Осталось полгода, и вряд ли этот вопрос за полгода решится, поэтому предсказывать, к какому времени возобновится работа, я не буду.

Caspian Bridge: К разработке казахстанских месторождений привлекаются инвесторы, а мог бы Казахстан ограничиться собственными силами?

Алтай Акчулаков: Казахстан начал приглашать инвесторов сразу же после развала Советского Союза, когда республика осталась ни с чем, не было соответствующей инфраструктуры, не было оборудования, и соответствующих запасных частей в любой сфере, не только в нефтяной. Если бы мы сидели, сложа руки, все это развалилось бы, а к тому времени мы уже добывали 20-25 миллионов тонн нефти… Нам пришлось приглашать инвесторов. Если посмотреть на опыт развивающихся стран, то все шли таким путем. Инвесторы вкладывали свои средства, привозили оборудование, свои технологии, поэтому этот путь оправдан.

Естественно, сейчас экономика Казахстана развивается, это единственная из советских республик, где быстро начала развиваться экономика, и немалую роль в этом сыграл нефтегазовый сектор. Если сравнивать, в 1958 году, когда я окончил институт, весь Советский Союз добывал 80 миллионов тонн, сегодня один Казахстан уже перешагнул за 80 миллионов. Естественно, это большое достижение. Но я всегда говорю применительно к любому вопросу, что надо соразмерять аппетит. Нефть это невосполнимый продукт, надо равномерно развиваться дальше. Конечно, хочется чтобы Казахстан вышел на первое место по добыче нефти по сравнимым странам… Вряд ли мы можем достичь уровня России, ее возможности в этом отношении очень большие, но многие азиатские, американские страны мы можем быстро обогнать, а Европу тем более.

Caspian Bridge: О каких особенностях казахстанской нефти вы можете рассказать?

Алтай Акчулаков: Особенности есть. Это нефть из подсолевых отложений, это глубокозалегающие месторождения, у нас в Советском Союзе не было ни одного разрабатываемого месторождения, где были бы такие агрессивные газы, не было ни одного такого месторождения, где объем конденсата превышал бы 50-60 куб. метров. И когда мы впервые столкнулись с этим, мы не могли найти оборудование. Было французское, которое замеряло конденсат, но содержание его в нашей нефти превышало возможности оборудования. В Советском Союзе не было ни одного металлургического завода, который бы выпускал необходимые для такой нефти высокопрочные антикоррозийные трубы. Вот это большая особенность, в основном — для каспийского региона. Сейчас мы применяем японские трубы, австрийские и другие, но они все тоже рассчитаны на определенное содержание нефти. При 2-3-процентном содержании в нефти сероводорода она режет металл как нож масло, мы это видели своими глазами … Поэтому пока мы не наладим связи по получению антикоррозийных и высокопрочных труб и соответствующего оборудования, добычу на таких месторождениях нужно приостановить. Но Казахстан имеет практически все виды нефти по своим свойствам и качеству, которые имеются в мире. От самых легких до самых тяжелых, включая ценные сорта, очень высокомаслистые, потому что масла дороже, чем сама нефть. В нашем газе, это не в каспийском, это в восточных регионах — высокое содержание гелия. А гелий — это важный элемент для космических технологий и ценится очень высоко, он в десятки раз дороже нефти и газа.

Caspian Bridge: И последний вопрос, как вы думаете при текущих темпах добычи нефти и газа, на какой срок хватит запасов черного золота Казахстану?

Алтай Акчулаков: Когда в мире стала использоваться нефть в ее нынешнем предназначении, экономисты подсчитали, что запасов нефти на земле хватит на 50 лет и дальше придется искать другой вид топлива, другой вид энергии. У нас в Казахстане с момента добычи первой нефти прошло больше ста лет, и на сегодняшний день мы уверенно можем сказать, что не только нашим детям, но и нашим внукам, да и правнукам, хватит нефти в недрах. Поэтому тот очень пессимистический прогноз, он себя изжил, мировым опытом не подтвердился. Я говорю только исходя из масштабов Казахстана: нам хватит еще на сотни лет.