Публикации

13.07.2017

Карты, деньги, два ствола

http://forum.vashdom.ru Андрей Медведев Победу на будущих президентских выборах в Кыргызстане определят деньги, внешний фактор и административный ресурс. Такой вывод позволяет сделать опрос экспертов, непосредственно вовлеченных в выборный процесс. Причем именно в такой последовательности, по мере убывания степени влияния перечисленных «составляющих


Актуально

30.06.2017

Столкновение интересов Ирана, России, Саудовской Аравии и ОАЭ в Йемене

http://inosmi.ru Йеменский кризис Спустя более 800 дней операции «Буря решимости», которую возглавляет Королевство Саудовская Аравия (КСА), для возвращения президента Хади, Эр-Рияд не может решить йеменский кризис ни политическим, ни военным путём из-за столкновения интересов некоторых членов коалиции в этой кампании

Обзор СМИ по международной конференции «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы». Худжанд, 2007 г.

12.07.2007

Страницы: 1 2 3 4 5

Обзор СМИ по международной конференции «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы»

Текст выступления Посла России в Таджикистане Р.Абдулатипова на международной конференции «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы»

Худжанд, 27-28 июня 2007 г.

http://www.mid.ru/ns-sng.nsf/6bc38aceada6e44b432569e700419ef5/2e361e608a4330cfc3257316003cca28?OpenDocument

12-07-2007

Российско-таджикские отношения имеют глубокие исторические корни и можно с уверенностью говорить, что в современных условиях отношения России и Таджикистана обрели качественную динамику. За эти годы пройден большой путь в двусторонних отношениях, которые строятся на союзнических принципах стратегического партнерства. В наших отношениях определяющими являются доверительность, искренность и взаимопонимание – это создает хорошую базу для обсуждения и решения самых важных вопросов. И самое главное то, что саму модель доброжелательных, доверительных и деловых отношений задают нам президенты России и Таджикистана В.В.Путин и Э.Рахмон.

При всех трудностях и сложностях исторических реалий в условиях различных политических режимов мы можем сделать главный вывод: несмотря на все и вопреки многим трудностям, русский и таджикский народы, Россия и Таджикистан, сблизившись духовно, стали союзниками и братскими народами и государствами. Российская Федерация одной из первых признала независимость Таджикистана, что говорит об отказе в своих отношениях от всяких пережитков имперской политики. Более того, в самые трудные годы, в период вооруженного противостояния именно Россия была главным гарантом межтаджикского примирения и мирного урегулирования ситуации в Таджикистане. Примечателен и исторически значим тот факт, что подписание мирных соглашений произошло в Георгиевском зале Московского Кремля. Около 200 наших военных и пограничников отдали свою жизнь за свободу и независимость Таджикистана. Это напоминание тем, кто в последнее время раскручивает старую и «дохлую» идею об имперской роли России в Центральной Азии.

После развала Советского Союза в центрально-азиатском регионе действуют новые силы влияния, но именно Россия является сегодня инициатором восстановления многополярного мира – мира без чьего-либо диктата и при равенстве всех мировых держав. Мюнхенская речь Президента Российской Федерации В.В.Путина обозначила позицию нашей страны в этом направлении. И это доказательство того, что у России открытая, продуманная стратегия в международных делах и, особенно, в Центральной Азии. Россия не участвует здесь в разных «играх», а развивает свои отношения, исходя потенциала общности интересов стран региона и Российской Федерации. Россия в регионе ни с кем не конфликтует, а ведет прагматичную политику учета своих интересов и в равной мере интересов своих союзников. Важно сказать, что политика России в Центральной Азии четко обозначена. И эту политику мы реализуем, прежде всего, в рамках структур СНГ, ЕврАзэс, ОДКБ, ШОС, т.е. вместе со своими союзниками. И если мы сегодня говорим о региональной интеграции, то без этих организаций наладить интеграционные процессы в Центральной Азии будет трудно. Кто бы ни критиковал Россию, но в Таджикистане именно Россия реализует наиболее значимые экономические и военно-политические проекты. Кроме того, у России добрые отношения с Казахстаном, Узбекистаном, Кыргызстаном, Туркменистаном. Россия и Китай объединяют свои усилия в Центральной Азии и существенно влияют на стабильность в регионе.

Возрождение России, рост ее авторитета в мировой политике вызывает неоднозначную оценку со стороны определенных политических сил. Но Россия и Центральная Азия связаны цивилизационно. Россия, в отличие от Запада или Востока, против цивилизационного раскола Центральной Азии. Мы против деления мира на так называемое цивилизованное человечество, и на ту его часть, которая находится лишь в начале пути приобщения к тем благам, которые несет с собой научный и технический прогресс современности. Восток, Таджикистан демонстрируют глубокие цивилизационные корни. Оценить вклад таких духовных гигантов, как Фирдоуси, Рудаки, Руми, Авиценна в мировую цивилизацию не представляется возможным. Не менее великим будет вклад Таджикистана и в мировую цивилизацию в XXI веке. И на этом пути Россия находится рядом с Таджикистаном. Такова воля наших народов и наших президентов. И это важный фактор участия России в цивилизационных и интеграционных процессах в Центральной Азии.

Россия не стремится быть ведущей в Центральной Азии. Мы за равноправие не только в анализе угроз и новых вызовов, но и за паритет в принятии решений. Центральная Азия тысячами нитей тесно связана с Россией, и поэтому наша страна больше всех заинтересована в мире и стабильности в регионе, в благополучном развитии стран и народов Центральной Азии. И эти задачи, исходя, прежде всего, из интересов народов и государств региона, мы готовы решать вместе с Китаем, США, Евросоюзом, Индией, Ираном, Афганистаном, Пакистаном и другими государствами. Мы против политики по принципу «свой-чужой» и поддерживаем Президента Республики Таджикистан Э.Рахмона, который, провозгласив «политику открытых дверей», демонстрирует готовность сотрудничать со всеми странами. Но нельзя допускать в Центральной Азии господство инструментов блоковой политики прошлого, которую пытаются внести сюда сегодня НАТО, ОБСЕ и другие «игроки».

Такие «игры» не в интересах народов региона. На нашей конференции есть попытки свести роль тех или иных стран к оказываемой ими помощи, хотя и в этом плане Россия никому не уступает. Главную роль в успешном развитии интеграционных тенденций стран и народов Центральной Азии играет вливание и использование их внутреннего потенциала. И здесь они, факторы интеграции, будут задействованы на Россию. Повторяю, Россия имеет добрые отношения со всеми странами региона и это не означает, что мы за кого-то или против кого-то. У некоторых выступавших на Конференции (Искандер Асадуллоев) получается, что если успешно строится Сангтудинская ГЭС – значит, мы за Таджикистан, а если Правительство Таджикистана не смогло договориться с компанией «Русал» по Рогунской ГЭС – значит, мы за Узбекистан. Это очень примитивный подход. Мы — за скорейшее разрешение спорных вопросов внутри стран региона, которые мешают разворачиванию здесь полноценного интеграционного процесса. Россию нередко обвиняют в том, что она не играет в регионе посредническую роль. Для примера: я выступил с инициативой ко Дню Победы в Великой Отечественной войне открыть авиарейсы между Душанбе и Ташкентом. В советское время здесь ежедневно было более десяти рейсов, а сейчас люди мучаются, добираются «на перекладных». И никакой реакции.

Если близкие, соседние страны не способны даже к таким мерам интеграции, то о чем вести речь по-крупному? Надо уметь делать шаги на встречу друг другу. Повторяю, Россия в этом заинтересована как никто другой. Россия хотела бы видеть страны региона более открытыми друг другу.

Тот же Искандер Асадуллоев, как и многие другие, приписывает США роль единственного борца за демократию и права человека в регионе. Для России эти ценности тоже являются основополагающими, но мы против экспорта, как демократии, так и революций. Все эти ценности имеют глубокие корни в духовной культуре народов Центральной Азии и оттуда они и должны прирастать, обогащая политические процессы в странах и в межгосударственных отношениях.

На Конференции рассматривались разные варианты интеграции Центральной Азии. Не хочу умалять чью-то роль, как говорится, «Дай-то Бог», но ни один из этих вариантов невозможен на ближайшую перспективу без России. И это не амбиции России, а ее историческое положение и тесная связь с культурой и экономикой народов и стран региона.

Должен заметить, что к российской внешней политике в регионе всегда предъявляются завышенные, а порой и явно тенденциозные требования. Внешняя политика определяется возможностями и потенциалом страны. Россия сама выходит из тяжелого периода развала Советского Союза. Не могу судить обо всех, но в Таджикистане как нигде понимают положение и роль России, ибо сама республика находится в переходном периоде. Наша политика в Таджикистане, да и в Центральной Азии отвечает здравому смыслу, историческому наследию и общим перспективам. Мы не должны терять достигнутую динамику и доверительность наших отношений, необходимо сохранить и нарастить достигнутый позитив, но при этом видеть спорные моменты и противоречия, неизбежные в таком большом деле, как наша общая вовлеченность в международные и региональные дела. Как посол России в Таджикистане хочу отметить, что мы с Таджикистаном – стратегические партнеры. Это великая ответственность. С российской стороны я могу заверить, что наша политика в Таджикистане была и будет предсказуемой, учитывающей законные интересы Таджикистана, нацеленной на братское сотрудничество и на поиск совместных решений по всем злободневным вопросам жизни наших народов и государств. В итоге своего выступления хотелось бы выделить приоритетные задачи наших двусторонних отношений и политики в центральноазиатском регионе:

1. Выполнение всех договоренностей, достигнутых между нашими президентами и правительствами в ходе официального визита В.В.Путина в Душанбе в октябре 2004 года;

2. Обеспечение стабильности и безопасности в Центральной Азии и вокруг нее, взаимодействие и сотрудничество со всеми странами, которые действуют в регионе, способствуя, тем самым, интеграционным процессам;

3. Максимализация интеграционного потенциала стран и народов ЦА и минимизация конфронтационного потенциала внутри региона;

4. Самостоятельный выбор странами региона своей политики, своего будущего и своих партнеров для сотрудничества и развития;

5. Демократизация государственной и общественной жизни на основе укрепления прав и свобод граждан, повышение открытости стран региона друг другу, максимальное использование исторического потенциала сотрудничества с Российской Федерацией;

Для решения этих и других задач необходимо тесно сотрудничать со всеми государствами Центральной Азии. Мы против жалобных стонов о том, что нас кто-то вытесняет из центральноазиатского региона. Никто на это не способен, если мы будем активно и грамотно работать по всем направлениям сотрудничества. Кроме того, мы за то, чтобы сочетать конкуренцию с партнерством. Мы за честную, открытую и прагматичную политику в Центральной Азии. И мы будем работать в этом направлении, пользуясь возрастающей ролью России в международных делах, а также исторически накопленным потенциалом дружбы и сотрудничества со странами Центральной Азии.

Центральная Азия: Поиски путей интеграции

26-29 июня в Худжанде (Таджикистан), пройдет международная конференция «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы». Ее организаторами являются Центр геополитических исследований Российско-Таджикского Славянского университета (г. Душанбе), Общественный фонд Александра Князева (г. Бишкек), Институт Центральной Азии и Кавказа (г. Москва), Лаборатория «Россия и Восток» (г. Барнаул). Среди участников – эксперты из всех стран региона, России, Украины, европейских стран, Пакистана, США.

В преддверии конференции наш корреспондент взял интервью у одного из ее участников, профессора Новосибирского университета Владимира Никитовича Пластуна.

Наша справка: Пластун Владимир Никитович. Историк-востоковед, доктор исторических наук, профессор кафедры востоковедения Новосибирского Государственного Университета. Более 20 лет проработал в Иране, Афганистане, Индии; опубликовал около 300 работ, исследующих социально-политические события в странах Среднего Востока (Иран, Афганистан, Индия, сопредельные страны). В последние годы занимается анализом левоэкстремистских движений и проблемами терроризма в странах ислама.

— Владимир Никитович, существует несколько проектов интеграции бывших советских республик региона под чьей-либо эгидой. Будут ли они рассматриваться на конференции? Насколько подобные конференции, семинары полезны в плане влияния на будущие политические процессы в регионе?

— Такие конференции будут наиболее полезны и смогут оказать влияние в том случае, если наиболее ценные предложения, содержащиеся в выступлениях участников, будут суммироваться и выкладываться на стол каждому из умных руководителей аппарата правительств стран-участников. Резолюции по итогам, принимающиеся на конференциях-встречах, тоже, конечно, нужны, но, в основном, для СМИ.

— Насколько политизирована данная конференция? То есть насколько высок уровень беспристрастности?

— Конечно, политизирована! Ведь речь идёт не о проблемах мелиорации или урожае хлопка… Хотя и эти вопросы, при большом желании, тоже можно «заполитизировать». Мы рассматриваем важнейшие проблемы роли центральноазиатских государств в геополитическом ракурсе. А как его отделить от геоэкономического, когда всё упирается в богатейшие ресурсы региона?!.  И уровень пристрастности присутствует и не может не присутствовать. А как же иначе?.. Исламистский терроризм, к примеру, не в Азии зародился. Его сюда «задвинули», а вслед за ним прибыли и «борцы с терроризмом», которые теперь с ним борются.  И будут ещё долго бороться  в надежде оторвать Центральную Азию от России, что дало бы им возможность: а) ослабить Россию, б) не допустить интеграции стран Центральной Азии и в) подобраться к ресурсам, которые иссякают в других точках Земли.

— Возможна ли серьезная, продуктивная интеграция в принципе? Перед глазами пример союзного государства Россия-Белоруссия…

— В принципе, возможна. Россия-Белоруссия – не тот образец. Центральная Азия – это Азия и здесь нужны совершенно другие подходы…

— Каковы тогда наиболее перспективные и доступные для реализации направления сотрудничества между странами региона? Двухсторонние, в рамках ШОС или иных форм сотрудничества?

— Годятся любые направления при условии достижения взаимопонимания сначала на двухстороннем, а затем – на многостороннем и перекрестном уровнях. И ШОС – чем она и интересна – в своей короткой истории дает уже достаточно много примеров достижения такого рода взаимопонимания.

— Какую роль в этих процессах играет Афганистан? Стал ли он полноценной частью Большой Центральной Азии или же все-таки останется вполне самостоятельной единицей на политической арене?

— На сегодняшний день Афганистан не играет в региональной политике, да и шире, самостоятельной роли. И не будет играть в обозримом будущем, поскольку и в финансовом отношении и в военном его судьба зависит от воли иностранных государств. Всем, кто не согласен с этой точкой зрения, предлагаю посмотреть мои собственные взгляды — выступления, статьи — в период пребывания в Афганистане советских войск. Все афганские правительства тех лет — Тараки, Амина, Кармаля, Наджиба — именовались «марионетками Москвы», поскольку наши войска воевали сначала с бандформированиями, затем призывали к «национальному примирению». Кстати, я сам принимал участие в подготовке проектов речей для руководства НДПА. Сейчас всё абсолютно то же самое, даже афганскую конституцию написали американцы, которые её и «реализуют» при помощи натовских войск. Вот только финансовую помощь на восстановление страны оказывает международное сообщество. А в период «афганской войны», которую вёл СССР, всё оплачивал только Советский Союз. И надорвался… Так что о самостоятельной роли Афганистана говорить не приходится.

— Станет ли следующий саммит ШОС в Бишкеке неким шагом вперед на пути интеграции? Насколько высока вероятность полноценного вхождения Ирана в состав ШОС? Поддержка этой идеи со стороны Душанбе и Бишкека является всего лишь попыткой разыграть выгодную для каждого из них партию или они выступают всего лишь застрельщиками уже подготовленного шага?

— Идея заманчивая, и даже очень. Особенно, если хочется насолить американцам. Но РФ не рвётся особенно напрягать отношения с Западом из-за Ирана, особенно с Европой. А сейчас вот, смотрите, новый президент Франции Николя Саркази объявил себя безоговорочным сторонником американской политики… . Иран изо всех сил цепляется (пока ещё) за лозунг Хомейни «Ни Западу, ни Востоку», но выбирать ему всё-таки придётся. А пока он ведёт себя «неустойчиво», всё время «выделывает коленца». Тегеран, судя по всему, также склоняется к Центральной Азии, так как чувствует, что будущее за этим регионом. Думаю, иранцы полагают, что союз с Центральной Азией это и есть «третий путь», через который можно выйти на ШОС. В этом случае всё будет выглядеть так, что Тегеран в принципе напрямую не «просился» в ШОС, но зато в итоге оказался в нём в качестве полноценного члена  рядом с Россией и Китаем. Что и требовалось.  Но приличия соблюдены, так как их пригласили Душанбе и Бишкек.

— Насколько согласуется параллельное существование ШОС и предложенного Назарбаевым Азиатского Союза?

— Трудный вопрос. На первый взгляд, логичнее было бы «довести до ума» ШОС и не начинать нового предприятия.  Но, думается, что Назарбаев затевает это неспроста, возможно, мыслит «пристегнуть» к Азиатскому Союзу ещё кое-кого. Например, если в ШОС Иран, Индия, Пакистан и Монголия числятся в качестве наблюдателей, то в Азиатском Союзе они будут полноправными членами. Но это только мое предположение…

— Насколько реальна возможность вхождения Киргизии, как к этому призвали оппозиционеры, или другой республики в состав России? Это всего лишь  популистский ход или все же некая реальная возможность такого хода все же есть?

— Мне кажется, что это или шаг отчаяния, попытка найти выход из перманентной дестабилизации, или же стремление оппозиции попугать правительство и его сторонников.

— Возможна ли выработка единой линии ШОС в отношении Афганистана? В какой форме? Военной, оказание экономической помощи, гуманитарной?

— Помощь, несомненно, нужна. Только необходимо тщательно разработать методы её оказания и именно так, чтобы она была адресной. Предварительно согласовать с афганским правительством, подписать документы. Нужно просчитать о том, какова будет реакция на оказание помощи от имени ШОС. США будут делать выводы.

В ШОС в качестве наблюдателей входят ещё и Иран, Пакистан, Индия и Монголия. Если бы и они присоединились к оказанию помощи, то эффект был бы, как я уже говорил выше. Главное, чтобы не разворовали бы так, как это делается в отношении помощи от Запада.

В Таджикистане прошла международная конференция об интеграции в Центральной Азии

Соб. инф.

Фергана.Ру, 29.06.2007

28 июня в городе Худжанде (Таджикистан) завершила свою работу международная конференция «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы». В ней приняли участие политологи, историки, общественные деятели из России, Великобритании, Италии, Франции, Пакистана и стран Центральной Азии.

Суть интеграции с точки зрения Казахстана

Для начала предлагаем вниманию наших читателей выдержки из доклада «Инициатива Республики Казахстан по формированию Союза центральноазиатских государств: перспективы и проблемы». В нем, в частности, отмечается, что стремление к интеграции государств в различных регионах мира стало устойчивой тенденцией мирового развития, и желание стран Центральной Азии включиться в интеграционный процесс может быть представлено как часть континентального и общемирового интеграционного потока.

Чтобы не оказаться полем для эксплуатации со стороны постиндустриальных стран и не воспроизводить отсталость, для центрально-азиатских государств существует один из возможных выходов в сложившейся ситуации — это путь к кооперации в рамках региональной интеграции. В той или иной мере осознание такой необходимости постепенно приходит к лидерам стран Центральной Азии, что находит свое отражение в периодически озвучиваемых интеграционных проектах с той или иной стороны. Последним из них по времени стала инициатива президента Казахстана Н.Назарбаева по созданию Союза центрально-азиатских государств, которую он впервые высказал в феврале 2005 года.

Следует отметить, что изложенная лидером Казахстана идея далеко не нова. Даже не обращаясь к более ранней истории, можно вспомнить, что ей уже предшествовал ряд как собственных инициатив Н.Назарбаева, так и его центрально-азиатских коллег по президентскому цеху. Достаточно указать на аналогичного рода предложения И.Каримова в апреле 1993 года и идею С.Ниязова о создании Конфедерации пяти центрально-азиатских республик в середине 90-х годов прошлого века. Более того, страны региона к моменту озвучивания идеи Союза центрально-азиатского союза уже располагали опытом интеграционного объединения (ЦАРС — Договор о едином экономическом пространстве 1994 года — ЦАС-ЦАЭС-ЦАС-ОЦАС), закончившимся, правда, ввиду его неэффективности, банальной самоликвидацией ОЦАС путем ее вхождения в ЕврАзЭС.

Среди моментов, характеризующих общую потребность республик Центральной Азии в интеграции, отмечены следующие:

1. Взаимозависимость геополитических интересов. Она определяется географическим положением региона в самом сердце материка, по соседству со всеми континентальными центрами силы, что делает его крайне важным в военно-стратегическом и транспортно-коммуникационном отношении. Данное обстоятельство обусловливает повышенное «внимание» ведущих мировых и региональных держав как к каждой стране Центральной Азии в отдельности, так и ко всему региону в целом. Борьба интересов внешних игроков в данном регионе является фактором потенциальной дестабилизации ситуации, угрожающим суверенитету и независимости наших республик, противостояние этой угрозе является общим делом всех центрально-азиатских стран.

Кроме того, необходимость объединения усилий диктуется общностью новых угроз — международного терроризма, религиозного экстремизма, наркотрафика, нелегального оборота оружия, международной преступности, — носящих трансграничный характер, а потому требующих согласованной политики по борьбе с ними. Особую озабоченность всех центрально-азиатских государств вызывает ситуация в Афганистане и напряженность в американо-иранских отношениях, выступающих факторами угроз безопасности на южных границах региона. Вместе с тем, все страны ЦА заинтересованы также в сохранении внутренней стабильности как у себя, так и у своих соседей.

2. Ресурсная взаимозависимость экономик. Она определяется тем, что Южный Казахстан, Узбекистан и Туркмения нуждаются в водно-энергетических ресурсах Кыргызстана и Таджикистана, а те, в свою очередь, — в газе и нефтепродуктах, производимых в Узбекистане, Туркмении и Казахстане. Определенное значение для обеспечения продуктовой безопасности стран региона имеет взаимный интерес в поставках сельскохозяйственной продукции, в первую очередь, пшеницы и фруктово-овощной продукции. Кроме того, существует большая коммуникационная взаимозависимость стран для обеспечения их выхода на международные рынки.

3. Общность задач развития. Она детерминируется общим транзитным характером развития стран Центральной Азии, необходимостью создания стабильных политических режимов, конкурентоспособной экономики, развитого научно-технического потенциала и, на этой основе, достижения социального и экологического благополучия.

Вместе с тем, практически всеми экспертами подчеркивается, что интеграционной основой для стран Центральной Азии может служить историческая общность различных народов, проживающих здесь в течение многих веков, их культура, язык, религия, традиции, родственные связи, разрывать которые было бы ошибкой.

Таковы главные причины в пользу центрально-азиатской интеграции. Далее в докладе называются основные проблемы региональной интеграции, связанные с вопросами водопользования, энергообеспечением региона, транспортно-коммуникационной системой, совместном использованием транзитного потенциала. Кроме того, отмечена проблема справедливого и окончательного урегулирования пограничных вопросов в отношениях между государствами региона, разность уровней экономического развития и экономических отношений в государствах региона, таможенные барьеры, визовый и погранично-пропускной режим, неразвитость транспортной инфраструктуры, слабость хозяйственных связей, экологические и другие проблемы.

В докладе подчеркивается, что одной из главных проблем, тормозящих процесс интеграции региона, является амбициозность политических элит, разнонаправленность сиюминутных интересов которых попросту торпедирует этот процесс.

Кому это выгодно?

Отношение к инициативе по созданию Союза центрально-азиатских государств (СЦАГ) неоднозначно. Предложение Н.Назарбаева было воспринято позитивно целым рядом европейских государств, США и некоторыми международными организациями, в числе которых такие авторитетные, как ООН и ОБСЕ. Их расположение объясняется тем, что идея СЦАГ созвучна принципам глобализации и «интеграционизма», что, с учетом ведущей роли Запада в этих процессах, воспринимается им как положительный тренд, отвечающий его интересам. Подспудный интерес читается и у США, выдвинувших в свое время концепцию «Большой Центральной Азии», которая, по их замыслу, должна способствовать отрыву региона от России (и Китая) и включению его в орбиту влияния западных держав.

Отсюда вполне объяснимым выглядит достаточно прохладное отношение к идее СЦАГ со стороны России. Большинство российских политиков полагает, что выдвижение предложения о СЦАГ противоречит российским интересам и свидетельствует о некоей скрытой игре Казахстана, рассчитанной на ослабление влияния России в центрально-азиатском регионе.

Осторожный оптимизм высказывает в отношении идеи СЦАГ Китай. Для КНР возникновение на ее западных границах относительно стабильного и экономически единого образования является положительным моментом. Это упрощает правила взаимодействия Китая с регионом и, тем самым, облегчает продвижение его энергетических и транспортных проектов.

Что касается самой Центральной Азии, то и здесь можно встретить самые полярные оценки казахстанской интеграционной инициативы. Однозначно негативное отношение к ней Узбекистана, проигрывающего негласную борьбу за региональное лидерство и боящегося экономической экспансии Казахстана, разделяется также и некоторыми кругами в других странах региона. Справедливости ради следует признать, что определенные основания для этого есть. Казахстан сейчас объективно экономически сильнее любого соседа по региону и располагает преимуществом как в финансах, так и в опыте экономического развития. С другой стороны, эти преимущества стали следствием открытости экономики Казахстана, поэтому, как представляется, идея СЦАГ не противоречит, а наоборот, вполне отвечает интересам всего региона.

Вместе с тем идея СЦАГ имеет и определенную поддержку в регионе. К примеру, как заявил российскому печатному изданию «Власти» заместитель директора Центра стратегических исследований при президенте Таджикистана Сайфулло Сафаров, «Таджикистан однозначно поддерживает идею Нурсултана Назарбаева. Но, как сказал наш президент Эмомали Рахмон, этот союз должен создаваться на основе равноправия всех стран-участниц. Когда Нурсултан Абишевич первый раз высказал эту идею 12 лет назад, мы не восприняли всерьез это предложение. Мы думали, что это амбиции Казахстана, который хочет задавить соседние республики. Но сейчас наша позиция изменилась. Мы понимаем, что без интеграции нам не выжить. Да и Казахстан сейчас совсем другой». Недавнее подписание соглашений с Кыргызстаном, предусматривающих создание наднациональных структур сотрудничества (Межгоссовет, Совет министров иностранных дел), пакет экономических соглашений с Туркменистаном также говорят о том, что идея интеграции в Центральной Азии все же пробивает себе дорогу».

Без России невозможны никакие проекты

В ходе своей речи на конференции Чрезвычайный и Полномочный Посол России в Таджикистане Р.Абдулатипов затронул многие проблемы сегодняшних реалий сосуществования государств в меняющемся мире. Естественно, наибольшее внимание было уделено означенной теме конференции, то есть — необходимости процессов интеграции стран Центральной Азии со своими ближайшими соседями. В частности, Р.Абдулатипов заявил, что сейчас часто обвиняют Россию в том, что она не выполняет посредническую роль, хотя «никто России таких полномочий тоже не давал». Но есть внутренние вопросы интеграции, которые страны региона должны решать независимо и самостоятельно. «Россия может помочь в создании общего климата доверия, взаимодействия и так далее, и наш президент этим занимается, но активно входит в региональные проблемы вместе с развитием этих отношений, их трансформацией в какую то миротворческую деятельность, — подчеркнул Р.Абдулатипов. — Если смотреть в целом за два года моего здесь пребывания, все-таки определенное потепление этих отношений идет. Когда мы закончим окончательно подписание документов о вступлении Узбекистана в ЕврАзЭС, будет еще более мягкий климат, подпишем на три страны таможенное соглашение. Мы не можем с Таджикистаном подписать его отдельно, так как с ним не граничим, но Таджикистан готов к нему присоединиться. В Душанбе в октябре будет саммит ЕврАзЭС, я считаю, что это тоже один из этапов развития».

Далее Р.Абдулатипов назвал справедливой высказанную в одном из выступлений на конференции точку зрения, что в условиях постсоветских авторитарных режимов интеграционные процессы не столько зависят от других объективных процессов, сколько от воли отдельных людей. Следовательно, должны быть мощные институты гражданского общества, которые заставляли бы работать власть в плане интеграции. Но сегодня институты гражданского общества на постсоветском пространстве достаточно слабые. А попытки каких-то иностранных держав, даже с хорошими намерениями, вмешаться, еще больше начинают сталкивать внутренние силы, поэтому базисные основы интеграции должны созреть в странах региона изнутри, — уверен посол.

«Но в любом случае, без России невозможны никакие проекты, они не состоялись и не состоятся, хотя и были попытки отодвинуть Россию в сторону под лозунгами «давайте мы сами». Ради Бога! Но еще раз подчеркиваю, страны региона настолько связаны с Россией, что лучше интегрироваться с ее участием, используя потенциал России и старых союзных связей, — заявил Абдулатипов. — Например, вот рядом Чкаловск, Табашар, и еще многие десятки таких проектов, которые нам надо восстанавливать после развала Советского Союза. Но этот процесс еще не запущен, потенциал не восстановлен, даже Россия еще не может достигнуть уровня 90-х годов. А что такое 90-е годы — это же период кризиса и краха. А факторы интеграции создаются веками, это не просто желание — подписали документ и пошли интегрироваться».

Доктор философских наук Искандар Асадуллаев в своем выступлении отметил, что «Россия, являясь фактором стабильности в Центральной Азии, в то же время является источником угрозы для Таджикистана в плане энергетической безопасности. В треугольнике Москва-Душанбе-Ташкент идет речь об угрозах именно в энергетическом плане, а не как угроза, положим, государственного переворота. Для некоторых кругов Таджикистана может быть выгодна идея Большой Центральной Азии — в плане нахождения энергетической альтернативы Москве».

Касаясь американской угрозы, Асадуллаев заметил, что США всегда оказывают помощь таджикской оппозиции. Он считает, что «надо ввести понятие единого источника безопасности и угроз. Мы будем знать, чего нам бояться».

Объединение стран повлечет за собой объединение исламских экстремистов?

Одной из тем, наиболее активно обсуждавшихся на конференции, стала угроза возрастания в странах Центральной Азии активности исламских экстремистских движений. Их деятельность, по мнению некоторых участников конференции, может вследствие интеграции привести к консолидации, что, в свою очередь, увеличит их возможности по дестабилизации ситуации в регионе.

Профессор Ташкентского Института востоковедения Бахтияр Бабаджанов утверждает, что ислам в Центральной Азии, в частности, деятельность партии Хизб ут-Тахрир, не имеет национальной окраски. Между тем, на юге Кыргызстана, где проживает большое сообщество узбеков, деятельность Хизб ут-Тахрир носит именно национальную окраску, то есть абсолютное большинство членов подпольной исламской партии там составляют именно узбеки. Такое положение вещей сложилось вследствие откровенно националистической политики руководства Кыргызстана, как при Акаеве, так и после него. И ситуация в Кыргызстане вполне может являться контраргументом идеи Бабаджанова об отсутствии национального фактора в деятельности Хизб ут-Тахрир в Центральной Азии.

Еще один фактор, который тоже влияет на активность партии в той или иной стране, — то, что позиции ислама среди кочевых народов никогда не были сильны в отличие от народов земледельческих. По большому счету, в Кыргызстане официальный ислам стал активно внедряться и распространяться только после обретения независимости. То есть в этой стране отсутствуют определенные религиозные традиции.

Стоит отметить, что очень часто исламские традиции, ритуалы и национальные обычаи синтезируются, приобретая зачастую именно национальные формы. Чего не скажешь, например, о киргизах, у которых национальные традиции редко пересекаются с религиозными. Киргизы — это кочевники с ярко выраженными языческими корнями, которые прослеживаются даже сейчас, когда сплошь и рядом традиции ислама перекликаются с язычеством. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Хизб ут-Тахрир наиболее активен именно среди, так сказать, земледельческих народов. При этом эмиссары и активисты партии стараются использовать при вербовке новых членов именно националистическую политику правящих режимов — как раздирающий фактор, наравне с бедственным положением населения, что также зачастую обусловлено внутренней политикой власти в той или иной стране.

Если говорить о Казахстане, то позиции Хизб ут-Тахрир здесь весьма слабы. Ербулат Сейлеханов, ведущий специалист Казхастанского Института стратегических исследований, считает, что эта исламская партия не имеет в стране устойчивых позиций, большого количества сторонников и не представляет на данном этапе угрозы государственности Казахстана.

Однако нельзя не согласиться его утверждением об опасности консолидации исламских экстремистских сил. Есть некоторые факторы, которые могут способствовать этому процессу. Так, по мнению Искандара Асадуллаева, введение арабского алфавита в Таджикистане будет способствовать огромному наплыву и распространению исламской литературы экстремистского толка, а в дальнейшем к превращению Таджикистана в исламское религиозное государство. Однако Асадуллаеву возразили, что уже есть Интернет, религиозная литература и так вполне доступна, а пример некоторых светских арабских государств говорит о том, что переход на арабский алфавит не может быть определяющим фактором для превращения светского государства в теократическое.

В любом случае объединенные экстремистские силы могут представлять угрозу безопасности всех стран региона. И никак нельзя исключать возможность консолидации исламских антигосударственных группировок стран Центральной Азии.

Четкое понимание ситуации – есть

Эксперт Института исследований международной политики из Турина Фабриццио Виельмини положительно оценил то, что встречи экспертов и ученых по теме интеграции Центральной Азии стали проводиться не только на межгосударственном уровне, но и по инициативе руководств отдельных регионов. Так, нынешняя конференция открывалась и проводилась при активном участии и по инициативе администрации Согдийской области Таджикистана. Важен и тот момент, что кроме россиян в конференции принимали участие исследовательские центры из Пакистана, Великобритании, Италии и Франции. И самое главное, конференция показала, что точки зрения на модели интеграции, реалистичность или нереалистичность подобных проектов были и останутся совершенно различными, но в странах региона Центральной Азии произошло четкое понимание, что необходимо обсуждать эти проблемы и двигаться по пути интеграции.

Организаторами конференции выступили Центр геополитических исследований Российско-Таджикского Славянского университета (г. Душанбе), Общественный фонд Александра Князева (г. Бишкек), Институт Центральной Азии и Кавказа (г. Москва), Лаборатория «Россия и Восток» (г. Барнаул). выступило Главный информационный партнер конференции — информационное агентство «Фергана.Ру». Среди партнеров также газета «Бизнес и политика» (г. Душанбе), Центр поддержки СМИ (г. Душанбе), Таджикский государственный институт языков.

Алексей Малашенко: Польза от интеграции стран Центральной Азии — вопрос спорный

ИА Фергана, 18.06.2007

http://www.arba.ru/news/2276

«Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы» — так называется международная конференция, которая пройдет 26-28 июня 2007 года в городе Худжанде (Таджикистан). Организаторами конференции являются Центр геополитических исследований Российско-Таджикского Славянского университета, Общественный фонд Александра Князева, Институт Центральной Азии и Кавказа, Лаборатория «Россия и Восток» (г.Барнаул). Главным информационным партнером конференции является Информационное агентство «Фергана.Ру». Среди информпартнеров также газета «Бизнес и политика» (г.Душанбе), Центр поддержки СМИ (г.Душанбе), Таджикский государственный институт языков. О предстоящей конференции корреспонденту ИА «Фергана.Ру» рассказал доктор исторических наук, профессор, член Научного совета Московского фонда Карнеги Алексей Малашенко.

В последнее время в политических и экспертных кругах активно обсуждаются интеграционные инициативы Казахстана. В этом контексте рассматривается и апрельский визит Нурсултана Назарбаева в Бишкек, и уже июньский – Курбанкули Бердымухамедова в Астану.

В Центральной Азии и на уровне обществ, и на уровне элит польза от интеграции выглядит пока достаточно спорной. Отсутствует сама модель интеграции, и пока что не видно особого стремления ее создать. Нужен ли Центральной Азии лидер, который возьмет на себя функции интеграционного локомотива, — вопрос спорный еще в большей степени. Во всяком случае, трудно предположить, чтобы Таджикистан или Кыргызстан чувствовали себя уютно «под крылом» Узбекистана, а последний возьмет да и смирится с казахстанским доминированием. И уж, конечно, с ролью младшего брата никогда не согласится туркменская элита, расправившая плечи после многолетнего смирения перед великим сердаром. Так что «зонтичный вариант» интеграции представляется нереальным. Да и вообще, национально-государственные интересы пока слишком однозначно преобладают над интересами какой-либо региональной интеграции… .

Тем не менее, достаточно часто звучат утверждения о том, что без интеграции позитивное развитие центральноазиатского региона вообще невозможно. Вот и президент Казахстана заявляет, что «безопасное и стабильное будущее Центральной Азии Казахстан видит в политической и экономической интеграции государств региона».

Бедным странам и обществам интеграция дается труднее, нежели богатым. Среди «бедняков» ярче проявляют свои амбиции те из них, кто на фоне всех прочих является относительно преуспевающим, а потому претендует на роль лидера интеграционного процесса и стремится занять доминирующую роль. В Центральной Азии на эту роль претендуют Казахстан и Узбекистан, для которых это означало бы повышение не только регионального, но и международного статуса. В последние годы Казахстан вырвался вперед, но с точки зрения вероятности усиления интеграционных процессов это мало что означает. История стран Центральной Азии постсоветского времени показывает, что каким-то исключительным стимулом для региональной интеграции не стали ни внутренние, ни внешние угрозы. Да, время от времени весьма высокой становится вербальная активность, но великое множество переговоров, визитов, симпозиумов и семинаров по этой тематике существуют параллельно реальному положению дел. Проблема безопасности для каждой страны решается почти исключительно на национальном уровне.

Насколько заинтересованы в центральноазиатской интеграции внешние игроки?

На мой взгляд, Китай сдержанно демонстрирует осторожный оптимизм, Россия в высокой степени разуверилась в возможностях центральноазиатской интеграции и прагматично все более переходит на уровень двусторонних отношений. В США вынашивается идея о необходимости переосмысления Центральной Азии как уже сложившегося ареала, о расширении границ региона в южном направлении, с включением в это понятие Афганистана, Ирана и даже Пакистана…

И все так пессимистично, никаких надежд?

В наиболее пессимистическом варианте нестыковка национальных интересов будет по нарастающей вести к систематическому обострению отношений между бывшими советскими республиками, которые все интенсивнее будут закреплять свои отношения с внешними партнерами. Тогда о какой-либо интеграции можно будет забыть надолго. Единогласное решение всех национальных элит объединить экономические и политические усилия, создать общий рынок, сформировать некую общерегиональную организацию с делегированием ей наднациональных (пусть и незначительных) полномочий – просто нереально, это прожектерство. Реальным форматом является, на мой взгляд, сотрудничество по ключевым проблемам, постоянный диалог, в том числе – с участием тех или иных внешних игроков. Например, под эгидой ШОС или ЕврАзЭС. Это не всегда эффективно, но лучше бесконечных ритуальных заклинаний об интеграции, продолжающихся уже много лет.

 «Большая Центральная Азия — это вполне очевидный геополитический маразм»

Фергана.Ру, 05.07.2007

http://www.arba.ru/news/2400

Итоги представительной международной конференции «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы», прошедшей 26-28 июня 2007 года в городе Худжанде, комментирует один из ее главных организаторов, доктор исторических наук, профессор Александр Князев.

Вы ставили перед конференцией задачу обсудить и сравнить все идеи, варианты и возможности сотрудничества и интеграции в регионе. Задача решена, или, другими словами, цели достигнуты?

Интеграция — лишь один из образов современного политического мифотворчества. И не более того. По-крайней мере, для Центральной Азии. Симптоматично, что подавляющее большинство докладов на конференции — и в дискуссиях мы это все вместе отметили — были выдержаны в тональности скорее критической, негативистской… Мы говорили о том, о чем и собирались: об объективных потребностях в региональном и субрегиональном сотрудничестве, о существующих на сегодня проектах, либо оформленных уже институционально (как ОДКБ, ЕврАзЭС, ШОС), либо существующих в виде концепций, как недавняя идея президента Казахстана о некоем Центральноазиатском союзе или американский проект «Большая Центральная Азия»… Прошлись и по ряду других проектов и концепций… У конференции с такой тематикой не может быть каких-то общих решений в виде, скажем, резолюции, которая содержала бы общие для правительств всех причастных стран рекомендаций…

В нашем интервью накануне конференции Вы говорили об ожидаемом высоком уровне представительства. Ожидания оправдались? Насколько авторитетны те оценки и мнения, которые составляют главный итог работы?

Значительное число участников конференции — люди, которые по роду своей основной деятельности способны в какой-то мере влиять на принятие политических решений. Скажем, директор пакистанского Института стратегических исследований Фазл Ур-Рахман, или руководитель программы по России и Евразии Международного института стратегических исследований из Лондона Оксана Антоненко… Ну, а для аналитических центров других стран, не представленных в Худжанде, полезен окажется, надеюсь, сборник материалов конференции, который будет издан в самые кратчайшие сроки… Вообще, прислушиваться к мнениям представителей экспертного сообщества — задача правительств. К сожалению, они все достаточно нечасто это делают. Наша задача — обнародовать свои мнения, предложить их тем, кому необходимо. И в этом плане цели конференции однозначно достигнуты.

К слову сказать, одна из задач любой конференции — стимулировать продолжение тех или иных дискуссий. На днях вы опубликовали мнение одного из участников нашей конференции профессора Искандара Асадуллаева, тут же вызвавшее весьма заинтересованный и компетентный, на мой взгляд, ответ со стороны эксперта «Фергана.Ру», в конференции не участвовавшего. То есть, круг участников продолжающейся дискуссии расширяется, и это тот путь, который должен помочь найти новые необходимые ответы на важные для всего региона вопросы.

И еще: обсуждая итоги конференции еще с одним из участников, профессором В.Н.Пластуном, вы говорили о пристрастности-беспристрастности подобных обсуждений. Знаете, не может быть абсолютно беспристрастной науки о текущих политических процессах. И это нормально, когда эксперт находит аргументы для отстаивания интересов своей страны. А затем его оппонент находит более убедительные аргументы противоположного свойства, затем появляется новая аргументация, и так далее. Это нормально, только так и достигается общая для всех истина. И когда еще один из участников худжандской конференции, эксперт из Турина Фабрицио Виельмини, гражданин Италии, пытается определить интересы Европы в Центральной Азии через призму сотрудничества с Россией, во главе угла он держит все-таки интересы Европы… Другое дело, что по меньшей мере странно, когда эксперт, имеющий в кармане российский паспорт, начинает лоббировать американские, скажем, интересы… Вот это для меня выглядит более чем странным…

Оценивая то позитивное, пусть и немногое, что достигнуто странами региона, можно ли говорить о каком-то устоявшемся формате интеграционных процессов?

Я думаю, что главным на сегодняшний день является сформировавшееся уже понимание того, что различные интеграционные концепции и схемы должны реализовываться в конкретных проектах. Период надуманных лозунгов и деклараций об историческом прошлом — а это фактически весь постсоветский период — закончился. Такой подход, кстати, прослеживается и во многих из тех реакций из Узбекистана, в меньшей степени — из Киргизии и Таджикистана, которые последовали на недавнюю инициативу президента Казахстана Нурсултана Назарбаева о создании некоего нового союза. Посмотрите, ведь в общем и целом реакция не положительна, я бы скорее назвал ее «сдержанно критической», так это еще и с учетом необходимой дипломатичности… Союзы как таковые никому не нужны. Нужны практически действенные соглашения и механизмы для решения водно-энергетических проблем, приграничных вопросов, для решения общих задач обеспечения безопасности, в области коммуникаций и т.д. При этом, учитывая неоднотипность, даже разнообразие политических режимов и социально-экономических систем, сформировавшихся в государствах региона за шестнадцать лет, чрезвычайно важным представляется поиск таких форм сотрудничества, которые никоим образом не затрагивали бы принципиальных основ внутреннего развития каждой страны. Другими словами, недопустимо вмешательство во внутренние дела друг друга. Это чрезвычайно важный вопрос. Любые попытки повлиять извне на политические процессы вызывают резкое отторжение со стороны правящих элит. Я не даю сейчас оценку этим элитам, хороши они, или плохи… Это абсолютно неважно в данном контексте. Любые такие попытки заканчиваются давлением со стороны элит на внутренних оппонентов и усилением изоляции страны от внешнего мира. За примерами далеко ходить не надо. Внутриполитические процессы должны развиваться сами по себе, безо всякого внешнего воздействия, только тогда какие-то происходящие изменения будут отвечать национальным интересам. Любое внешнее вмешательство ломает естественный ход событий и вызывает последствия порой весьма непредсказуемые. Яркий пример тому — Киргизия с ее «революционными» событиями.

Вот в таком контексте возможно благожелательное сотрудничество. Сотрудничество по конкретным направлениям, по конкретным многосторонним или двусторонним направлениям. И ничего более. Для этого, кстати, ничего институционально нового не нужно. Есть рамочные организации — все те же ОДКБ и другие, не думаю, что необходимо что-то еще новое. Пока неплохо бы научиться реализовывать те неплохие в основной массе решения, которые уже есть и которых множество.

Тем не менее, проблема интеграции обсуждается, и среди других вопросов, связанных с ней, часто обсуждается вопрос о региональном лидерстве. Эта проблема наверняка обсуждалась в Худжанде? Что Вы об этом думаете?

Не может быть никакого регионального лидерства. Ведь внутри самого региона нет страны, которая объективно могла бы выполнять эту роль, и чтобы с этим смирились бы все остальные. Да, есть две страны, которые по ряду критериев — экономических, политико-территориальных, демографических и некоторых других — выделяются в регионе. Понятно, что это Казахстан и Узбекистан. Но проблема в том, во-первых, что ни одна, ни вторая не обладают полным набором таких критериев. У Казахстана сегодня есть деньги. А Узбекистан — это эдакий коммуникационно-географический «становой хребет» региона плюс более половины регионального населения…. А во-вторых, к восприятию кого-то одного в роли лидера не готовы находящиеся еще в стадии своего становления национальные политические элиты… Грубо говоря, элиты должны пресытиться властью, они, как верно отметил на конференции Алексей Малашенко, пока слишком однозначно отождествляют свои собственные политические и коммерческие интересы с национальными…. А интерес — это всегда эгоизм. Для того чтобы этот эгоизм стал разумным, учитывающим интересы партнеров, нужно немало лет…

Ну, а внешние игроки? Кто-то из них мог бы взять на себя роль катализатора интеграции?

Есть одна страна в мире, которая, говоря словами бывшего ее госсекретаря Мадлен Олбрайт, «стоит выше и видит дальше», а заодно «бескорыстно трудится в поте лица» во благо всего человечества. В переводе с птичьего на человеческий язык это означает: реализация стратегических установок США в Центральной и Южной Азии призвана обеспечить долговременный характер американского военно-политического присутствия здесь. В этом регионе, помимо интересов нефтегазовых корпораций, сосредоточился грандиозный конфликтогенный потенциал, умелое управление которым могло бы обеспечить статус США как «единственной сверхдержавы», к которому они так стремятся. Нейтрализация России и Китая, превращение Ирана в непосредственный объект американской политики, учет определенных интересов союзников — Пакистана, Саудовской Аравии, Турции, вовлечение в этот круг Индии — таковы основные компоненты предполагаемого регионального устройства. Все остальное — детали. Параллельная разработка двух сценариев — по организации управляемых конфликтов и по созданию «дружественных режимов» — ведет к хаотизации процессов на евразийском пространстве. Понятно, что интересы народов региона здесь абсолютно не при чем… Основная суть американской геостратегии для центральноазиатского региона была сформулирована Збигневом Бжезинским: США должны быть способны контролировать процесс возможного усиления других региональных держав с тем, чтобы он шел в направлении, не угрожающем главенствующей роли Вашингтона в мире. Одним из средств такого контроля является создание «управляемых конфликтов». Под этим углом нужно рассматривать и проект «Большая Центральная Азия»…

Что касается Китая, то на протяжении всей своей длительной истории он осуществлял внешнюю политику посредством двусторонних договоренностей и контактов: многосторонняя политическая деятельность противоречит духу и традициям китайской дипломатии и политики. Не случайно со странами-участницами ШОС КНР имеет параллельные двусторонние договоры о партнерстве и сотрудничестве. Так что, китайский фактор здесь особой роли не играет…

Без России и вопреки России сегодня уже невозможно решить ни одной сколько-нибудь значимой международной проблемы вообще в мире, тем более — в центральноазиатском регионе, объективно представляющем для России сферу национальных интересов, где, несмотря на все потери постсоветского времени, Россия сохранила наибольшее число факторов влияния. Но важно понимать, что Россия на протяжении последних лет все больше переходит в своей внешней политике на позиции здравой экономической логики. Период иждивенчества за счет России для стран бывшего СССР закончился. Заклинания про общую судьбу больше не работают. Как и заклинания про многовекторность. Сегодня необходимо говорить о четкой структурной поляризации бывших советских республик — никакой общей судьбы нет, мы идем в современный мир разными путями. Весь мир вновь жестко поляризуется, обостряется конкуренция за иссякающие ресурсы, за контроль над коммуникациями, идет процесс переформатирования мировой системы международных отношений, всего существующего после распада СССР миропорядка. Вот и на постсоветском пространстве кто-то идет в ГУАМ, в НАТО, кто-то видит свое будущее с ОДКБ, ЕврАзЭС и ШОС, кто-то пытается остаться на позициях «позитивного нейтралитета»… Вряд ли для России какая-то интеграция в Центральной Азии представляет интерес сама собой. Как и любая нормальная страна, Россия в каждой из стран региона реализует свои интересы и какое-либо объединение возможно только по конкретным направлениям сотрудничества, исходя из конкретных задач. Как, например, в формате ОДКБ…

А вот «Большая Центральная Азия» и казахстанская инициатива создания Центральноазиатского Союза… Давайте к ним вернемся ….

Проект «Большая Центральная Азия» можно рассматривать в нескольких измерениях. С точки зрения науки это вполне очевидный геополитический маразм, если обойтись безо всякой часто вредной для дела политкорректности. С точки зрения жизненных интересов стран Центральной Азии это выглядит почти как диверсия. Какая может быть интеграция с сегодняшним Афганистаном?! Любая либерализация пограничного режима со страной, производящей 90 процентов опиума и героина, со страной, продолжающей оставаться прибежищем для экстремистских и террористических группировок, с воюющей, наконец, страной, малейшая либерализация превратит весь регион в один огромный Афганистан!… Пакистан строит на своем участке афганской границы стену, президент Таджикистана призывает к созданию «пояса безопасности», по сути — санитарного кордона вокруг Афганистана, Узбекистан поддерживает де-факто жесткий режим изоляции…. А американские лоббисты «Большой Центральной Азии» рассуждают о том, что, де, «торговля в этом регионе процветала на протяжении двух с половиной тысячи лет, пока южная граница Советского Союза не разрезала его пополам». Не думаю, что автор этого проекта, профессор Фредерик Старр, не понимает того, что пишет. Он просто обосновывает то основное содержание, которое заложено в этом проекте, иногда, кстати, его и не скрывая. Критики проекта «Большая Центральная Азия» обычно пишут о том, что его суть — переориентировать страны Центральной Азии в сторону, противоположную Китаю и России. Но это же только часть поставленных перед проектом задач!.. Главное — распространить влияние Афганистана в регион, не случайно тот же Старр предлагает «воссоздать Большую Центральную Азию как значительную экономическую зону с центром в Афганистане». Не в Ташкенте, не в Алма-Ате…. А оно состоит в том, чтобы превратить регион в сплошную конфликтную зону, зону управляемого конфликта, который составил бы постоянную головную боль основным геополитическим конкурентам США, имеющим действительно жизненные интересы в центральноазиатском регионе — России и Китаю.

 Казахстанский проект столь же вредоносен?

Казахстанского проекта нет. Есть сформулированная в предельно общем виде инициатива. Эта инициатива была бы просто безобидно наивна, если бы она был тем, чем он в основном и является — очередным пиар-проектом казахстанского руководства. Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии, Евразийский союз, программа «Десять простых шагов навстречу простым людям», Туркестанский союз, Мини-ОПЕК, Форум лидеров мировых и традиционных религий, Центрально-Азиатский экономический союз, Проект реформирования СНГ — не слишком ли много? И я же назвал еще не все исходившие из Астаны инициативы, ни одна из которых не стала чем-то действительно реальным, способным повлиять на происходящие в регионе процессы…. Все они изначально концептуально несостоятельны, утопичны, хотя, надо признать, на казахстанское руководство работают неплохие пиар-специалисты, звучит каждый раз довольно убедительно. Правда, недолго звучит…. В апреле во время визита Нурсултана Назарбаева в Бишкек была озвучена идея союза Казахстана и Киргизии, а уже в июне отношения между двумя странами характеризуются разрастанием ранее имевшихся и появлением новых противоречий в двусторонних отношениях.

Казахстанские инициативы можно было бы рассматривать как чистый пиар. Только если бы не было очевидно стремление американской администрации обыграть амбиции Астаны в противовес российским планам в регионе. Астану пытаются противопоставить Москве. И дело здесь не столько в интересах, скажем, России, сколько в том, что объективно российско-казахстанские взаимоотношения не являются делом только двух этих стран. Это фактор стабильности для пространства куда более широкого, чем Центральная Азия. И подвергать их надуманному испытанию — дело весьма и весьма опасное. Для США многочисленные проекты американо-казахского сотрудничества имеют именно эту направленность. В сфере энергетики это попытки создания оси Астана-Баку-Тбилиси, все другие планы подключения Казахстана к многочисленным антироссийским коммуникационным проектам…. Для США реализация этих планов означала бы достижение существенного ограничения российского влияния в вопросах добычи и транспортировки энергоносителей — idee fix администрации Буша. В этом же контексте нужно рассматривать и попытки вовлечь Казахстан и другие страны региона в систему «коллективной ответственности» по Афганистану, в полном соответствии с концепцией «Большой Центральной Азии».

А нужна ли в таком случае вообще интеграция в центральноазиатском регионе или это только дань популистской моде?

Интеграция, повторюсь, — один из образов современного политического мифотворчества. Само понятие происходит от латинского integratio — восстановление, восполнение целого. Восстановление того, что было? Но ведь это были исключительно Российская империя и Советский Союз! Никогда, я подчеркиваю, никогда больше в истории население региона не было объединено в рамках единого государства… Бухара воевала с Хивой, Коканд воевал с Бухарой и прочее-прочее-прочее… Советская власть дала возможность возникнуть ныне существующим этносам, подарила, по сути, им государственность. Но восстановление какого-либо единства по советскому образцу уже невозможно. Многими экспертами, особенно западными, подчеркивается, что интеграционной основой для стран Центральной Азии может служить историческая общность различных народов, проживающих здесь в течение многих веков, их культура, язык, религия, традиции, родственные связи… Не могут эти признаки быть базисом объединения. К тому же уже практически сформировались новые формы отношений с учетом новых границ, их ломка только негативно может сказаться на жизни населения…

Кроме воспоминаний об СССР сколько-нибудь обоснованной могла бы, на первый взгляд, выглядеть идея исламского интегризма. Мне самому так раньше казалось, но вот на нашей конференции известный исламовед и политолог из Ташкента Бахтияр Бабаджанов окончательно развеял мои сомнения на этот счет. Несмотря на пропагандистскую активность «халифатистов» в регионе, нет никаких оснований в настоящее время говорить о том, что их идеи приняты большинством населения. Идея «единого исламского государства» даже многими собственно исламскими интеллектуалами рассматривается лишь эффективная форма противостояния идеологическому и культурному влиянию и политическому давлению Запада. И не более того…. К слову, ведь и в дороссийский период ислам был преимущественно идентификационным признаком, но никак не интегрирующим…. Никогда.

Вообще, говоря о внутрирегиональных двусторонних или многосторонних отношениях, лично я предпочел бы вообще обходиться от понятия «интеграция», пусть от его звучания радостно трепещет душа западных консультантов и местных придворных идеологов. Я бы предпочел сконцентрировать внимание вокруг другого понятия, также вынесенного в название нашей прошедшей конференции — «сотрудничество». Почему-то все участники сосредоточились именно вокруг «интеграции» и, как я уже говорил, преимущественно критически. Наверное, это тоже симптом. Симптом того, что в сфере сотрудничества все также не благополучно, раз уж и говорить об этом никто даже не захотел…

«Проекты сотрудничества и интеграции для ЦентрАзии» (анонс конференции 26/06 в Худжанде)

15:02 04.06.2007

http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1180954920

Конференция в Худжанде, посвященная путям интеграции стран региона, соберет профессионалов «Проекты сотрудничества и интеграции для Центральной Азии: сравнительный анализ, возможности и перспективы». Так будет называться международная конференция, которая пройдет 26-28 июня 2007 года в городе Худжанде, Таджикистан.

Ее организаторами являются Центр геополитических исследований Российско-Таджикского Славянского университета (г. Душанбе), Общественный фонд Александра Князева (г. Бишкек), Институт Центральной Азии и Кавказа (г. Москва), Лаборатория «Россия и Восток» (г. Барнаул). Информационное агентство «Фергана.Ру» является главным информационным партнером конференции. Среди партнеров также газета «Бизнес и политика» (г. Душанбе), Центр поддержки СМИ (г. Душанбе), Таджикский государственный институт языков. О предстоящей конференции корреспонденту «Фергана.Ру» рассказывает доктор исторических наук, профессор Александр Князев.

Страницы: 1 2 3 4 5


Похожие записи

    None Found